25 октября 1941 года, военный летчик Северного флота Захар Артемович Сорокин совершил в бою с немецкими истребителями воздушный таран.
Его самолет упал в тундре и летчик 6 суток добирался до своих, прополз около 70 км и отморозил обе ноги. Лишившись обеих ступней, Сорокин вернулся в свой полк.
Свой 7-й самолет противника он сбил в феврале 1943 г., уже будучи на протезах.
Захар Артемович — один из 53-х летчиков-североморцев, удостоенных в Великую Отечественную войну звания Героя Советского Союза, а также кавалер Ордена Британской Империи.

Сорокин Захар Артёмович — штурман 2-го Гвардейского истребительного авиационного полка имени Б. Ф. Сафонова ВВС Северного флота. Родился 4 марта 1917 года на ст. Глубокое Карасукского района Новосибирской области.

В 1920-х гг. семья Сорокиных переехала в г. Тихорецк Краснодарского края, где Захар Сорокин окончил 7 классов и школу ФЗУ. Работал помощником машиниста паровоза и одновременно учился в аэроклубе. Был призван в армию.

В апреле 1945 г. капитан З. А. Сорокин переведён на Черноморский флот, где и служил до 1955 года. Летал на подаренном ему самолёте «Тихорецкий комсомолец». После ухода в отставку З. А. Сорокин жил в г. Москве. Работал в Советском комитете ветеранов войны, был членом Союза журналистов СССР. Захар Артёмович Сорокин автор 15 книг.

Умер 19 марта 1978 года.

Имя З. А. Сорокина присвоено тяжёлому перехватчику МиГ-31 из состава 174-го Гвардейского Краснознамённого истребительного авиационного Печенгского полка имени дважды Героя Советского Союза Б. Ф. Сафонова.

МУЖЕСТВО НАИВЫСШЕГО СВОЙСТВА

«Атакуем ! — скомандовал Захар, устремляясь к головной вражеской машине. Вскоре она вздрогнула, будто споткнулась о незримую преграду, густо задымила, постепенно исчезая в нижнем облачном слое. — Есть пятый ! — радостно отметил Сорокин.

И тут же ощутил тупой удар в правое бедро. Оказалось, пока он сражался, ещё один Ме-110, зайдя с фланга, хлестнул свинцом по кабине. В горячке боя Захар не вдруг понял, что ранен. С ходу бросился на врага. Оба самолёта закружились в стремительном вихре. В это время Сорокин заметил, что его ведомого атакует другой «Стодесятый». Устремившись на выручку своему товарищу, он ударил противника винтом своего самолёта по хвосту, и тот пошёл на вынужденную посадку.

Однако и истребитель Сорокина не мог больше лететь. С большим трудом он посадил повреждённый самолёт на замёрзшее озеро.

Случилось так, что на это же озеро в 300 метрах от него приземлился и подбитый им Ме-110, из которого выскочил огромный дог и бросился к самолёту Сорокина. Двумя выстрелами из пистолета Сорокин убил собаку. Затем, увидев бежавшего к нему немецкого лётчика, двумя выстрелами убил и его.

В это время второй немец стал подбираться к Захару с другой стороны. Расстреляв впустую все патроны, он укрылся за большим валуном. Поняв что противник безоружен, Захар направился к нему. Когда до валуна осталась лишь пара шагов, немец неожиданно бросился на него и ударом ножа в лицо свалил на землю. В завязавшейся борьбе, Сорокину удалось отбросил врага ногой, схватить лежавший на снегу пистолет и выстрелить почти в упор…

С обмороженными ногами, истекая кровью, Сорокин за 6 суток прополз около 70 км по тундре, пока его не подобрали североморцы.

В госпитале Сорокина окружили врачи. Собрали консилиум: удастся ли спасти ? Должен выжить. Раны, правда, запущены, но не очень опасны. Истощённый, хоть и до предела, организм можно укрепить. Только вот ноги… На них даже бывалым фронтовым врачам глядеть страшно. Ступни почернели. Обморожение глубокое, медицине уже не подвластно. Необходима ампутация. Срочная. Иначе — смерть…

Оперировал молодой хирург, лишь за год до войны получивший диплом Ленинградского медицинского института. Этот мягкий, душевный человек с большими карими глазами, в которых угадывалась затаённая печаль, особенно полюбился Захару. Как он старался вернуть его к жизни ! Сутками не отходил от его койки. Внимательно наблюдал за течением болезни, улавливая малейшие осложнения. Ободрял, учил делать первые шаги на протезах. От медсестёр Сорокин узнал причину душевной боли врача, потерявшего в блокадном Ленинграде всех родных: мать, отца, сестрёнку с братишкой….»